?

Log in

No account? Create an account
Однажды... знакомая предложила мне поучаствовать в одной промо-акции. За моё участие она бы получила денег, то есть я бы могла ей помочь. У меня не было ни времени, ни желания, и я отказалась. В ответ на отказ я получила гневную отповедь о том, что я бы могла не только о себе подумать, и вообще, она для меня готова, а я эгоистка, и она не ожидала такого, и думала, что я другая и т.д. и т.п.

Однажды... я отказалась разговаривать с одной девушкой, которая после знакомства на вечеринке решила, что мы уже "подружки", и позвонила мне с целью "просто поболтать". Я сказала: "Прости, но я не хочу". И получила в ответ обиженное: "Ну надо же, какие мы серьёзные".

Однажды...

Я могу продолжать долго, много было этих "однажды". Уж что-что, а отказать я умею:) Но всегда ли так было? Нет, конечно. До этих "однажды" были совсем другие "много раз".

Много раз я соглашалась кому-то помочь, не имея на это ни времени, ни желания. И либо делала, перенапрягалась и злилась, и впоследствии старалась избегать того, кому "помогла". Либо не делала, юлила и врала, но боялась отказать прямо. И тоже старалась потом избегать, чтобы меня просили о помощи.

Много раз я поддерживала разговор, не желая этого. Много раз я делала то, что мне было неприятно.

Много раз я выслушивала какие-то рекламные предложения, вступала в разговор, разрешала куда-то себя записывать, не решаясь сказать: "спасибо, мне это не интересно".

Много-много раз я делала то, что хотели от меня другие. Чтобы быть хорошей для них. Чтобы не столкнуться с их злостью, обидой, разочарованием. И чтоб не чувствовать себя виноватой перед ними.

Я сталкиваюсь с этой темой практически с каждым клиентом. С темой умения говорить "нет". И с чувствами страха и вины, препятствующими тому, чтобы отказывать.

Напишу свои соображения как раз про эти чувства. Будет сложно местами, но вы "держитесь".

Read more...Collapse )

Недостаточная

Она очень красива. Мужчины при ней подтягиваются и стараются казаться умнее и интереснее. Но она знает про складку на животе и целлюлит на попе ("если вот так вот встать, то видно"), и поэтому внимание мужчин каждый раз вызывает недоумение. И страх, что они поймут, что она вообще-то не особо красивая.

У неё несколько высших образований, престижная работа и большая зарплата. Её ценит руководство и постоянно об этом говорит. Но ей это не доставляет удовольствия, разве что самую малость. Она боится, что однажды они поймут: она вовсе не такая умная и профессиональная, как им кажется.

Её засыпают комплиментами, на неё обращают внимание, но ей это все доставляет удовольствия на долю секунды, а потом опять страх: вдруг её разоблачат? Вдруг они увидят, что она обычная, самая обычная, и недостойна такого внимания? И они разочаруются, они точно разочаруются, и тогда не будет уже ничего, ни комплиментов, ни восхищения, ни любви.

Она не понимает: её друзья такие умные, такие яркие, все - "звезды", ну, что они нашли в ней? Она-то знает, что она не такая. Она самая обычная и "ничего такого" из себя не представляет.
Read more...Collapse )

Куда я пропала

Дорогие все, кто меня читал или читает!

Я редко сейчас появляюсь в ЖЖ, не хватает меня на регулярное ведение нескольких блогов. Сейчас я в основном в ФБ, так что, кому интересно - добавляйтесь.
https://www.facebook.com/PsychologistEkaterinaBoydek/?fref=nf

Еще мы с Машей Варанд (автор сайта kidsters.ru) уже месяц как назад закончили книжку, куда войдут уже опубликованные мои колонки на kidsters.ru (c небольшими дополнениями), так и новые совсем статьи, которые нигде кроме книжки пока опубликованы не будут. Книга пока не издана, ждем осенью.

Пока буду отвечать на ваши комментарии и постараюсь не забывать и здесь публиковать статьи.

Спасибо, что читаете!

Страшно выражать недовольство своему мужчине/женщине. Некоторым настолько, что только при разводе они рассказывают своей "половине" о том, что их сильно обидело 20 лет назад.

Страшно сделать что-то, от чего в глазах детей будешь не добрым родителем. Как же запретить что-то ребенку, он же злится? Как же не уделять ему все своё время, он же скучает и требует? (И отчего же нам таким хорошим так тяжело друг с другом?)

Страшно сказать друзьям, что их слова как-то задевают.
Страшно не дать денег, когда просят, и страшно попросить обратно, когда должны. Страшно требовать денег за выполненную работу.
Страшно няне ребёнка сказать, что в её действиях не приемлемо.
Страшно сказать врачу, что не выполнил его предписания.
Страшно сказать психотерапевту, что хочешь завершить или сделать перерыв в психотерапии.
Страшно писать в ФБ о том, о чем хочется написать.

А вдруг не примут, осудят, не вынесут меня таким, отвергнут, бросят, разлюбят?

Могут. Могут и не принять, и осудить. И бросить могут (хотя дети и психотерапевты все-таки понадёжней в этом плане:). И это может быть грустно и больно. Очень грустно и очень больно. Но не "ужас-ужас". Или все-таки да?

Если "ужас-ужас", и вариант сказать (сделать) даже не рассматривается или отметается потому, что невыносимо страшно - это про чувства из детства. Про то, что невозможно быть таким, каким меня не могут выдержать, или каким я не нравлюсь маме с папой (агрессивным, грустным, скучающим, ошибающимся, "не умным", возбужденным, не справляющимся и т.д.). И лучше я обрублю, заткну "неугодную" часть, лучше я предам себя, чем потеряю их.

И это про то, что потом мне везде мерещатся мама с папой, хотя я и не осознаю: в муже/жене, в друзьях, в собственных детях и в незнакомых людях в ФБ. И им я тоже должен нравиться, быть удобным для них, милым. И мне все кажется, что без этих "мам и пап" я тоже пропаду.

Уже нет. Хорошая новость в том, что взрослый, в отличие от ребёнка, может выжить без "родителей". И может выбирать.

Мы не можем выбрать не бояться. Мы не можем выбрать не проецировать родителей на других. Не можем выбрать быть "как не раненые". Может раны затянутся, но рубцы останутся.

Но каждый раз, когда очень страшно, мы можем выбирать: быть сейчас чуточку открытей и честнее с кем-то или быть чуточку лучше для кого-то. И снова - лёгкого и правильного выбора здесь нет. Быть живым или быть хорошим. Кто же это решит за нас?

Про психотерапию

Я обычно люблю все подробно и досконально расписывать и объяснять. Но сейчас хочется просто оставить полусырые мысли здесь, не разворачивая их. То, что думается про психотерапию.

***
Схема невротического страдания: мне не нравится то, где и кто я есть сейчас, я хочу быть не собой и не в этом переживании. Хочу не чувствовать это, хочу быть другим, в том числе хочу быть без этого «невроза». Поэтому я посмотрю по сторонам, как оно у других людей, прочитаю книжки в поисках идеи, каким надо быть, я заменю невыносимое чувство другим или не буду чувствовать, а буду действовать. И в общем задачу терапии сформулировал еще Фрейд больше ста лет назад: на место невротических страданий должны прийти страдания обычной жизни.

***

В неврозе много тоски по любви. Я буду таким, каким меня хотят видеть, лишь бы любили. Я не буду таким, каким меня не хотят видеть, лишь бы не отвергли. Я буду внимательно следить за реакцией окружающих, я буду стараться все предугадать, лишь бы не разрушились отношения. Я лучше не буду вступать в отношения, а то же могут потом лишить отношений, могут разлюбить. Истории про недостаточность любви, про не такую любовь. Оплакивать и оплакивать эту неслучившуюся любовь и себя неслучившегося в погоне за нею. Чтоб обнаружить себя отдельного, себя устойчивого и достаточного, себя, который есть.

***

Часто клиентов удивляет и даже пугает, что психолог – тоже человек. Что он может быть в кризисе, депрессии, что он может чего-то не знать и не понимать. Как-будто нужна идеализация, фантазия о таком всесильном знатоке человеческой жизни, к которому придешь, и уж он-то все исправит и распутает. Одним советом или одним вопросом. Ну ладно, парой вопросов. Такая детская потребность в устойчивом, взрослом, защищающем родителе. Вынести родителя-человека, а не родителя-функцию для ребенка непосильно. И опять же еще один маленький (хотя большой по пройденному пути) результат терапии – это способность выносить и даже ценить неидеального терапевта.

***

Психотерапевтов тоже пугает, что они люди. Что они боятся, стыдятся, испытывают растерянность, пребывают в кризисах и попадают в депрессию. А к тому же кричат на детей, ругаются с мужьями или женами, не знают, что делать рядом с клиентом, и вообще не знают рецептов, как жить. Очень хочется спрятаться за экспертностью, методами, знаниями, а иногда и масками. Но тогда и клиенту стыдно показать, что он просто человек. Вот и сидят два невротика, которым невыносимо быть собою, и «делают терапию». Хотя очень ценные и целебные моменты – это моменты какого-то бытия без масок, бытия «двух испуганных людей, каждый из которых как-то справляется с жизнью» (кто-то сказал, не помню. Кто-то же это сказал до меня?).

***

Есть какая-то идея о результате психотерапии (которая активно поддерживается иногда и самими психотерапевтами) как о достижении гармонии, радостного бытия и вечного счастья. А, ну и проблем, конечно, не будет. Возможно, после 20 часов личной терапии, сняв накипь напряжения, носимого годами, я бы верила в это. Но в долгосрочной терапии в это верить перестаешь. А происходит то, что я написала в самом начале заметок. «Невротические страдания заменяются страданиями обычной жизни». Растет чувствительность. Чувствительность к боли, вине, стыду, грусти, страху и тревоге, чувствительность к своим потребностям. И к радости, нежности, любви, счастью тоже. Растет уязвимость. И способность выносить чувствительность и уязвимость. Растет устойчивость. Устойчивость перед лицом неопределенности, изменчивости, кризисов. В общем, «психотерапия не решит ваших проблем, не вылечит вас и не сделает более успешным. Все гораздо проще: она сделает вашу жизнь более интересной». Это Холлис сказал, кому интересно.

Новая статья для kidsters.ru про то, как разговаривать с детьми про секс. Ссылка на публикацию - http://kidsters.ru/2015/05/12/boydek-sex

Текст под катомCollapse )
А здесь небольшое послесловие. Я говорю про это в статье, но еще раз повторю, что самое важное, что влияет на будущую сексуальную жизнь из детско-родительских отношений - это вовсе не то, как мы называем "писю", а то, как мы относимся к желаниям и чувствам ребенка, как "выясняем отношения", как относимся к его отличию от себя и своих ожиданий, относимся к его и своим границам (телесным и не только).
А еще хочу анекдот рассказать. Старый, но очень про жизнь.
Приходит молодой мужчина к сексологу:
- Доктор, мы с женой уже год живем вместе, но у нас ничего не получается в сексе. Что делать?
- А вы пробовали сверху?
- Да, конечно.
- А чтобы жена сверху?
- Да, много раз.
- А на левом боку?
- Пробовали. Ничего не получается.
- А на правом?
- На правом? Как?! Спиной к маме?!
Вот в итоге, секс - как область близости, творчества, любви, отношений возможен, когда «мамы» в постели нет. Когда в голове не звучит голоса, который тебя критикует, сравнивает, обесценивает твои желания, говорит, что таких плохих никто не будет любить, что это стыдно, ай-яй-яй и так далее. Когда нет никого внутри, кто скажет, как правильно, как надо, сколько раз, сколько оргазмов. Не скажет «втяни живот», «не ругайся», «ругайся», «стони громче», «тише» и так далее. Есть только два (или не два) взрослых (!) человека с доверием к себе и партнеру, которые сами решают, чего, сколько и как им надо. А "мама" вышла, потому что она доверяет "ребенку", и все уже, что могла, сделала.


Любой невротический механизм – это палка о двух концах. С одной стороны, он мешает и причиняет страдания. С другой стороны – защищает от каких-то болезненных переживаний, от того, с чем встретиться в данный момент жизни невыносимо.
Вот взять, к примеру, привычку смотреть на окружающих и сравнивать себя с ними.

В самом по себе сравнении с другими нет никакого ужаса, более того - это естественное действие, через которое мы лучше понимаем свое место среди других людей. Болезненной привычка становится тогда, когда то место, которое мы нашли, нам не нравится. У других все лучше. И делают они все лучше. И сами они лучше. Вот если б я был как «они», тогда я тоже хоть стал бы получше!

С одной стороны, жить в таком сравнении ужасно мучительно, очень стыдно за то, кто и какой я есть. Жить в таком сравнении - это постоянно предпринимать судорожные попытки стать «как они», терпеть неудачу, испытывать отчаяние, замирать в бездействии и опять испытывать стыд. Мало что по тяжести переживаний мучительнее, чем этот стыд за себя. С другой стороны, когда у меня есть идеал, есть кто-то, кто впереди, на кого я могу равняться, я как бы провожу отрезок от себя к идеалу, и появляется определенность, куда должен лежать мой путь, становится понятно «куда жить». Если бы этой конечной точки в виде идеала, с которым я себя сравниваю не было, мне бы пришлось столкнуться с невероятным многообразием того, кем и каким я могу быть, как я могу жить. А это означает необходимость встречаться с собой, своими желаниями и их отсутствием. Ежедневно встречаться с необходимостью выбирать свой путь и единолично нести ответственность за свой выбор. Встречаться с тревогой перед неопределенностью и с одиночеством, так как никто за меня не может решить, как мне жить. Встречаться с возможностью "нелюбви", потому что мой выбор может не нравиться окружающим. Встречаться со всеми этими взрослыми экзистенциальными вопросами, которые никто кроме меня самой не решит.

И если кто-то думает, что жить с экзистенциальными проблемами легче и безболезненней, чем с невротическими, тот, пожалуй, и не встречался с экзистенциальными проблемами. И не так то легко отказаться от невротических механизмов, понятных и привычных. Разница тут не в легкости и не в отсутствии боли. Разница «с неврозом или без» в разнообразии жизненных возможностей. Ведь невроз - лишь одна из возможностей, по стечению обстоятельств выбранных в детстве.
Я когда-то писала про то, как тревога за детей принимает разные формы, которые вредят нашим отношениям, и как важно уметь «отзывать» тревогу и справляться с ней не привлекая ребенка (http://katya-boydek.livejournal.com/6642.html).

Есть еще один частый вид тревоги в детско-родительских отношениях. Она не про ребенка, она про нас, родителей. Про собственное несовершенство, про то, что мы что-то сделаем не так, ошибемся, нанесем травму и так далее. Она про страх оказаться «неидеальным родителем».

Про стремление быть «идеальным родителем» можно написать книгу. Сейчас мне хочется сказать вот о чем: когда я стараюсь быть «правильной», «идеальной», я нахожусь не с ребенком. Я нахожусь со своими идеями, нахожусь на «внутреннем экзамене», на котором проверяют, насколько я как мама соответствую этим идеям. И неудивительно, что в этот момент нет никакого удовольствия от общения с ребенком. И неудивительно, что все выходит в этот момент совсем не как задумывалось «в идеале».

Любые, даже самые хорошие идеи могут вредить отношениям. Любые умные книги и статьи могут вредить отношениям. Так самая вкусная и изысканная еда может вредить тому, у кого гастрит или язва желудка. Если «правильные идеи» попадают в нашу болевую точку, в наш «больной желудок», то переварить их мы не сможем. И они выльются в чувство вины и тревоги за собственное несоответствие высоким идеалам хороших родителей. И в попытку исправиться. А как? Привлечь ребенка и немедленно поделать с ним что-то «правильное».

По моему опыту, избежать этого кома из тревоги, вины, переноса их на ребенка помогают три вещи. Первое – это внимательное отношение к тому, что провоцирует мою тревогу и вину «неидеальности». И если нужно, то строгая «диета», то есть исключение того, что провоцирует вину и тревогу, а также рост идей про «правильное и неправильное» родительство. Не читаю, не слушаю, не обсуждаю, если не могу потом это переварить.

Второе, что помогает, это разбираться с тем, зачем же мне так надо быть идеальной мамой? Для кого я так стараюсь, кто этот строгий судья? Чем мне так страшно мое родительское несовершенство? Может тем, что я окажусь похожа на своих родителей, которые причиняли боль мне? Или я боюсь, что не могу контролировать своего ребенка, его жизнь и его боль и травмы? Или я боюсь чьего-то отвержения, если окажусь недостаточно хороша? Или что?

Ну и третье: смиряться с тем, что идеальными быть не выйдет, как ни бейся. Зато можно быть живыми. А для это придется учиться доверять своим чувствам и желаниям. Разрешать себе следовать им, а не только «правильным идеям».

Новый разговор с Машей Варанд для kidsters.ru (http://kidsters.ru/2014/09/23/boydek-money/)

Эрик зациклен на подарках и на Лего конкретно, а с осени готовит письмо Деду Морозу. Все эти категории («дорого», «сейчас нет на это денег» и т.д.), которые мы используем для того, чтобы не покупать каждые выходные новый набор, вызывают у меня вопросы. Ведь Эрик не понимает, что это означает.

Да, мне тоже кажется, что это далеко не всегда понятно для ребенка. Нет денег — это сейчас нет с собой денег или вообще нет денег? И если вообще нет — мы что, бедные? А когда будут деньги — купим? А почему тогда ты что-то покупаешь сейчас — значит, деньги есть? Почему тогда не на игрушку?

Про деньги у нас очень много каких-то штампов и автоматизмов. На автомате, например, говорим «нет денег». Но дело ведь не в том, что нет денег. Если не брать какие-то эксклюзивные игрушки, то любая, пусть небольшая зарплата, покрывает стоимость даже не дешевой игрушки. Поэтому дело в не в том, что вообще «нет денег». Дело в том, что для нас другие траты важнее. И про это с ребенком с какого-то возраста можно говорить.
Read more...Collapse )
Новая статья-разговор для kidsters. Про развитие детей, кружки, но гораздо больше про наши родительские ожидания, страхи и стыд. И про то, как важно быть увлеченным собственной жизнью.
http://kidsters.ru/2014/03/06/boydek-kruzhki/

Мой сын ненавидит кружки. У него много интересов, которые, я уверена, ему было бы приятно развивать: лего, рисование, шахматы, лыжи. Но когда я предлагаю ему разные занятия, он второй год категорически отказывается от всего. Так он перестал ходить на шахматы, отказался от рисования, так и не освоил горные лыжи. А кружок леготехники вообще, казалось бы, для него — одно упоминание приводит его в ярость.

Ты говоришь, что уверена, что «ему было бы приятно развивать свои интересы». На чем основывается твоя уверенность?

Когда он был младше, мы с ним ходили всюду на занятия и ему нравилось.

Как занятия были связаны для него с развитием его интересов?

Это был другой контекст, другая среда — отличная от дома.

То есть ему нравилось, что это что-то новое, другое, не такое как дома?

Ну, это нравилось скорее мне. Не помню вообще, чтобы он рвался сам на какие-либо занятия.

Тебя что-то смущает в том, что он не рвется на какие-либо занятия?

Да. Мне кажется, он упускает что-то. Можно же было бы и музыкой заниматься, и рисование развивать, и узнавать новые истории про динозавров.

А зачем ему всем этим заниматься?

Мне кажется, это часть жизни ребенка — познание мира. Когда он познает новое, он живет полной жизнью. И я думаю про дальнейшую его школьную жизнь — вдруг он не захочет узнавать там ничего нового?

Read more...Collapse )

Latest Month

September 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow