?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Родительская тревога

Тревога и страх за наших детей - неизбежные спутники родительства. Кто-то в силу характерологических особенностей более тревожный родитель, кто-то менее. Но у любого из нас чаще или реже будет непременно возникать тревожный вопрос: «Все ли с ним (с ней) в порядке?».

Если страх – это эмоция про реальную опасность для ребенка прямо сейчас, то тревога – это про опасность воображаемую, возможную, потенциальную. Тревога связана с неизвестностью, непонятностью, неопределенностью. Но если бы возможности, неизвестности, непонятности и т.д. рисовались в солнечном свете, то и тревога бы не возникала. Конечно, тревога – это про воображаемые неприятности, ужасы и катастрофы. «С ним что-то произойдет плохое» - так можно озаглавить серию тревожных картин в голове: «он заболеет», «он упадет», «его обидят», «ему будет тяжело», «он не справится» и т.д. и т.п.

Тревога – чувство неприятное, поэтому многие родители его мало переносят или не переносят вообще. Но оно есть. И тогда такой непереносящий собственной тревоги родитель может пытаться избавиться от нее, что-то делая с ребенком.

Расскажу о типичных способах (часто пересекающихся) обращения родителей со своей тревогой. Уверенна, они всем знакомы по себе или по наблюдениям за другими людьми:

1)  Запугивание ребенка, заражение его своей тревогой. Для этого надо уверенно рассказать ему про свою ужасную картинку того, что произойдет. Только не говорить ребенку, что это наша тревога и наши фантазии, а выдавать эту ужасную картинку за точное предсказание будущего. Примеры известны всем: «Куда ты лезешь? Упадешь!», «Будешь жадиной – с тобой дружить никто не будет!», «Ты что так оделась? Хочешь, чтоб тебя изнасиловали в таком виде?» и другие родительские «предсказания».

2)    Ограждение ребенка от любой тревожащей маму или папу ситуации. То, что называется созданием «тепличных условий». Здесь требуется очень много родительской опеки и контроля: проверить, куда ребенок ходит, с кем дружит, чем занимается, как одет и что кушает. Особенно этот сценарий вреден, конечно, для мальчиков, будущих мужчин.

3)    Подталкивание ребенка к «безопасному» с точки зрения родителя сценарию, уводящему от «опасного» воображаемого будущего. Тут могут применяться и методы запугивания и угроз, стыжение, а также более «гуманные» методы уговоров. Обычно про то, чтобы что-то сделать («поделись игрушкой», «не прыгай на кровати», «скатись с горки») или про то, чтобы что-то тревожащее родителей не чувствовать («здесь нечего бояться», «не надо злиться», «не плачь – ты мужчина» и т.д.).

4)    Критика ребенка, обесценивание его действий, стыжение. Часто это происходит не из чувства тревоги, а из бессознательной конкуренции с ребенком, из невыраженной агрессии, стыда, да и просто, потому что нет и не знают другого способа заботы. Но иногда это применяется родителями как сознательная стратегия формирования «безопасного» будущего для ребенка, этакое моделирование ребенка в нужном направлении. При этом почему-то считается, что если критиковать ребенка, то он увидит свои недостатки, сможет их преодолеть и вырастет каким надо. «Каким надо» - чтоб родитель был спокоен.

5)    Наказание ребенка за свою тревогу. Ребенка долго нет, тревожно, вот он вернулся… Что делает встревоженный родитель? Орет, наказывает молчанием, малыша – шлепнет и т.д. Тоже частый способ. Сильно тревожимся, когда вернулся – почувствовали облегчение и радость. Но выражаем это, бывает, именно так. Или бывают сознательные наказания за поступки ребенка, которые вызвали у родителей тревогу, хотя ребенок при этом может быть «ни сном, ни духом» про то, что же именно он такого натворил.

Такие наши родительские «приемы» психического здоровья ребенку, конечно, не добавляют.   При этом чтобы не утонуть в чувстве родительской вины (которое ни нам, ни нашим детям не полезно), хорошо бы понимать, что мы или другие родители пользуемся этими способами не потому, что мы или они садисты и ужасные родители. Мы пользуемся этими способами, потому что: а) мы тревожимся за наших детей и б) мы не очень умеем справляться со своей тревогой.

Умение справляться с тревогой требует от родителей некоторой осознанности. Начинается она с того, чтобы просто заметить - «я тревожусь». Посмотреть на эту тревогу пристальней – «что такое страшное может произойти?». Иногда, это приводит к тому, что в собственном опыте, когда мы, родители, были маленькие, с нами происходило что-то очень неприятное, от чего мы хотим оградить своего ребенка. Когда мой сын захотел устроить на даче вечеринку и позвать детей в возрасте 10-12 лет (ему на тот момент было 4 года), я испытала жуткую тревогу: «ему откажут», «над ним посмеются», «его обидят» и т.д. Конечно, это было про мой опыт общения «со старшими девочками», про мои травмы. Когда я понимаю, что это мой опыт, мне легче сказать себе, что у моего ребенка может быть совсем другой опыт. А может быть и похожий, травматичный. Но это будет его опыт.

Часто, если осознать свою тревогу и поизучать ее, то желание что-то быстро сделать с ребенком пропадает. Но иногда понимаешь, что тревога очень сильная, и с ней прямо сейчас не справится. И тогда можно рассказать ребенку, что «Я очень боюсь, когда ты так-то и так-то делаешь». И попросить: «Если можешь - не делай этого при мне». Я так прошу иногда своего сына, когда он лезет в особо пугающие меня места, или прыгает откуда-то: «Паша, я пугливая женщина, пожалуйста, делай это с папой».

То есть здоровый способ обращения со своей тревогой – присвоить ее себе. Это наша родительская тревога, и ребенок за нее не отвечает (как не отвечает ни за одно из наших чувств). И если мы вдруг «слились» с ребенком и что-то все-таки сделали с ним, чтобы уменьшить свою тревогу – ну, так после можно «разъединиться». И если хочется – объяснить ребенку свои действия в тревоге или извиниться.

А главное - хорошо бы верить в своего ребенка. А если не получается, разбираться тогда с собой: почему мне так сложно поверить в то, что он точно справится со своей жизнью? Скорее всего за тревогой и сложностью с доверием стоит какой-то наш собственный травматичный опыт.

           И, может это прозвучит пафосно, но важно какое-то смирение, что ли. С тем, что многое в жизни нам неподконтрольно. С тем, что мы не можем чего-то просчитать и все подстраховать. Не можем оградить детей от опасности. Не можем оградить от смерти, от боли, от разочарований, от травм. Это грустная мысль, и тем не менее, когда принимаешь это, тревога уменьшается.

           А когда уменьшается тревога за будущее, возникает много радости и удовольствия от настоящего. Можно уже ничего специально не делать с ребенком, а просто быть рядом. В общем, это все, что детям нужно. Чтоб мы были рядом, когда понадобится. Любили всегда, в любой ситуации. Тогда и опасности, и неопределенности не страшны.

Comments

( 8 comments — Leave a comment )
katshen
Apr. 24th, 2013 09:42 am (UTC)
У Вас гениальный журнал,читаю его с превеликим удовольствием, спасибо огромное за Ваши посты и за Ваш труд.
«Паша, я пугливая женщина, пожалуйста, делай это с папой»-тоже гениально, улыбнулась от всей души)))


Edited at 2013-04-24 09:44 am (UTC)
katya_boydek
Apr. 24th, 2013 06:48 pm (UTC)
Спасибо:) Слово "гениально" как-то великовато для меня, но Ваша благодарность и то, что Вы читаете с удовольствием - очень приятны!
drusiani
Jun. 5th, 2013 08:15 pm (UTC)
На моем рабочем столе стоит только одна фотография. С нее на меня смотрит лицо очень красивой женщины. Если я долго смотрю на фотографию, лицо женщины превращается в мое отражение. Осознание этого вызывает во мне страх. Он медленно заползает в живот, потом в желудок, начинает бешено колотить и рвать на куски мое бедное сердце, потом добирается до горла, потом до моего сознания, и в тот момент меня пробирает холод. Этот
страх становится моим. Я - есть страх. Все мое жалкое существо пропитано страхом. Страх, который не был моим, но который ты передаешь мне в наследство при рождении. Теперь мы неразделимы. Нас объединяет страх. Страх ни перед чем, но в самой сути своей. Ты передаешь его вместе со словами, с жестами и взглядами. Как ценную вещь, ты просишь беречь его и носить все время с собой и ничего не изменяя, передать тем, кто придет после меня. Я вижу тебя молодую. Ты идешь за мной следом. Страх, что ребенок упадет, душит тебя. Я вижу тебя говорящей с подругами. Случайно брошенная фраза о том, что чайные ложи из мельхиора вредны для детей, рождает в тебе страх. Я тянусь за стаканом молока, и слышу твой крик: «Не урони!». Я роняю стакан.

Ты привыкла к страху, ты обжила его, как комнату. Все твои лучшие качества закрывает страх, делает их невидимыми. Тебя так научили, и ты учишь этому меня. Я убегаю. Бегу далеко, задыхаясь и хватая пересохшим ртом воздух, падаю без сил. Перебираю руками, лишь бы не останавливаться, лишь бы продолжать иллюзию движения. Еще, еще немного, еще дальше, но, обернувшись, я вижу тебя и понимаю, что некуда больше бежать, что бессмысленно двигаться. Я смотрю на тебя и понимаю, что мы едины. Ты мое отражение, я – твое. Мы этим страхом едины. Нас не разорвать. Так, дай кесарю кесарево, а Богу – божье. Прими меня такой, какая я есть, и дай мне принять тебя также. Прими этот страх и отпусти. Потому, что в этом нет ничего страшного. На моем рабочем столе стоит только одна фотография. Твоя, мама.
katya_boydek
Aug. 27th, 2013 08:48 am (UTC)
Спасибо Вам за рассказ. Очень точно про заражение страхом
drusiani
Aug. 28th, 2013 07:45 am (UTC)
Спасибо вам. Все ваши статьи очень актуальны и интересны. Спасибо вам за то, что вы есть! С огромной благодарностью из Италии.
marysummerssun
Jul. 22nd, 2013 03:02 pm (UTC)
Глубоко благодарна Вам за Ваши статьи, в которых Вы делитесь личным опытом с другими. Мне уже это помогает, хоть у меня еще и нет детей, но так сложилось, что в свои 33 года я чувствовала себя маленькой девочкой перед своими родителями, а особенно - перед мамой. Время пришло стать взрослой женщиной; спокойно, мягко, но непреклонно твердо отстаивать свои собственные взрослые интересы, договариваться со своими родителями. Моя мама постоянно тревожиться, когда я не рядом, когда рядом, разговаривает со мной, как с тринадцатилетней девочкой. Я выросла и заметила, что тревожилась о своем муже, когда он не рядом. Что это? Зачем я так себя вела? Ответив честно себе на свой вопрос я осознала, что чувство тревоги - это желание держать все и всех под контролем, ведь так спокойней. Но это тирания по отношению к близким людям. Мама мне часто повторяла - "мы должны быть в одной упряжке, одним целым, только тогда у нас все получится", на что я ей однажды ответила - "как мы можем быть в одной упряжке и одним целым? как ты себе это представляешь? я представляю это так: если исполнить твое желание, то кто-то кого-то из-нас двоих должен подавить, поскольку соединившись в одно целое у нас будет один разум и одно сердце на двоих, иначе - не получится, а что будет, когда ведущая сторона сильно заболеет или еще хуже - умрет, тот который был подавлен - останется психическим инвалидом, потому что за него всегда думали, решали и чувствовали, все, он беспомощен." Но, к сожалению, моей маме это непонятно было, она не согласилось с моим мнением, но и не нашла, что мне ответить, на заданный мною вопрос.
Благодарю Вас, Катя, за Ваши психически оздоравливающие и применяемые в жизнь осознанности. :)
katya_boydek
Jul. 25th, 2013 06:32 pm (UTC)
Мария, спасибо. Приятно, что Вы находите в статьях что-то Вам полезное. Абсолютна согласна с Вами, что тревога и желание контролировать других очень связанны.
bogatr
Apr. 24th, 2014 08:21 pm (UTC)
Всегда с удовольствием читаю темы про воспитание детей потому что... начинаю вспоминать, а как мои родители относились ко мне? Это дает возможность узнать получше себя, свою тревогу.
( 8 comments — Leave a comment )