?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Жила-была девочка. Ходила в садик, потом в школу, потом в институт – обычная такая девочка.

А у девочки, как это обычно у девочек принято, были родители. Обычные такие родители. Ну, ругались между собой, ну, девочку ругали. Или нет, не такие были родители: они не ругали девочку, а многозначительно молчали, когда она делала что-то «не то». А может они запугивали ее, например, говорили ей, что из нее ничего хорошего не выйдет? Или говорили ей, что другая-то девочка все делает лучше? Или нет – они просто от нее ожидали, что она будет… ну, не такой? А может они ее вообще не очень-то и замечали… Нет, все-таки это были очень хорошие и приличные родители, они ничего такого не делали! Просто считали, что что-то чувствовать не правильно в их замечательной семье. Например, злиться.

В общем, существуют разные версии сказки.

Но все версии сказки сходятся в одном: девочка там чувствовала, что она недостаточно хорошая. Вообще-то в глубине души, она боялась, что она плохая или даже ужасная. Она не совсем понимала, чем она ужасна. И очень боялась, что родители опять заметят, что она плохая, и будут ругаться, молчать, сравнивать, ожидать, осуждать... А потом она стала бояться, что все заметят, что, на самом деле, она плохая, и тоже будут ругаться, молчать… ну, и далее по списку. Поэтому девочка очень старалась скрыть, что она плохая, и быть хорошей. А внутри ей было больно и страшно.

Девочка выросла и даже стала жить отдельно от родителей. Правда, совсем отдельно жить не получилось, ее родители поселились у нее внутри. А девочка этого даже не заметила:  настолько было ей привычно, что ее ругают, сравнивают, осуждают, ждут от нее чего-то, запрещают.

Сказку можно продолжить… В общем, продолжение в ней более-менее задано несколькими вариантами. В одном – взрослая тетенька перестала замечать ту раненную и испуганную девочку внутри себя, и  стала вести себя как ее родители, в том числе со своими детьми.  В другом – девочка не заметила, что она выросла, и сама может себя оценить и поддержать, как ей нужно и когда ей нужно.  И поэтому она все продолжала искать родителей, которые скажут ей, наконец, что она достаточно хороша, и искала их всюду: и в муже, и в начальнике, и в собственных детях, и даже в малознакомых людях. В третьем варианте девочка или тетенька… в общем, не важно, потому что девочка-тетенька позабыла в этом варианте про себя, а бросилась помогать другим: жалеть и помогать разным несчастным «девочкам» и доказывать «родителям», как они не правы.

Есть еще и четвертый, самый непопулярный вариант этой сказки. Девочка, побегав по кругу, и побывав по многу раз во всех вариантах сказки, решила обратиться за помощью. И в безопасной для себя обстановке она смогла увидеть, как в ней одновременно живут и ее родители, и она маленькая.  Она стала замечать, как она теряет, не чувствует себя, занимаясь другими. Стала больше замечать себя. Плакать от боли и грусти от того, что было лишним, и от того, что не было чего-то для нее очень важного. Стала злиться на родителей, научилась выражать свою злость. Смогла взять от родителей то, что ей полезно, а вредное для нее вернуть: «Спасибо, любимые родители, мне это не нужно!». И еще она вырастила в себе своих внутренних родителей, тех, которые ей говорят, что она хорошая, что она любима, чтобы не происходило. Настоящие родители тоже, чудесным образом, стали гораздо меньше ругать, осуждать и т.п., хотя вроде и не обращались за помощью…

Я, кажется, перепутала, и вся эта сказка про мальчика была.

Если вернуться к языку психологии, то, что происходило с девочкой в детстве, называется психологическим насилием. Можно было бы сделать сказку «покровавей» и добавить, что девочку били, или домогались до нее сексуально. И тогда бы это было физическим и сексуальным насилием. Но я намеренно выбрала варианты более «нормальные». Потому как психологическое насилие у нас не замечается, насилием даже не считается.

Между тем, последствия у такого насилия практически идентичны последствиям сексуального и физического насилия: низкая самооценка (или точнее неадекватная самооценка, так как она может быть компенсаторно завышенной), фобии, проблемы с выражением агрессии (либо чрезмерно, либо подавляется), неумение конфликтовать, проблемы со здоровьем, зависимости и т.д. У такого человека внутри всегда существует расщепление на «родителя» (критика, оценка, обвинение и др. самонасилие) и на «раненного ребенка» (потерянность, стыд, вина, боль, страх). Есть еще одна мощная внутренняя фигура, которая, как правило, подавлена,  потому что в ней много гнева: фигура такого дикого зверя, который мог бы стать защитником, если бы было не так страшно с ним контактировать, если бы было не страшно проявлять агрессию.

Люди, подвергнувшиеся насилию (не важно – физическому, сексуальному или психологическому), склонны искать в отношениях с другими то, что даст их «раненному ребенку» чувство безопасности. И занимают, как правило, одну из трех ролей так называемого треугольника созависимости (треугольника Карпмана): Жертва – Преследователь-Спасатель. Жертва ищет в другом Спасателя, который удовлетворит ее потребности, даст ей по умолчанию то, что недодали родители. Преследователь ищет Жертву, чтобы не ощущать своего «внутреннего ребенка», а выместить всю боль через агрессию на другого. Спасатель готов что угодно сделать для  Жертвы, не замечая при этом своего «внутреннего ребенка», и получая таким компенсаторным способом чувство собственной «хорошести».  

Роли эти не статичны. Жертва, не получив от Спасателя ожидаемого, превращается в Преследователя. Спасатель в этот момент превращается в Жертву, не оцененную и не признанную. Спасатель, защищая Жертву, нападает на Преследователя, то есть сам превращается в Преследователя. И бегают так по кругу иногда всю жизнь.

Способ выйти из этого – начать останавливаться и замечать, осознавать. Себя, свои чувства. Свои воспоминания, связанные с этими чувствами. Часто без внешней помощи это не возможно.  Только раз за разом замечая, как попадаешь в этот треугольник, позволяя проживать себе боль, страх, горечь, от которых прячешься за каждой из ролей – можно из него выйти. Только сохраняя чувствительность можно оставаться собой, не в роли, и при этом быть в отношениях с другими людьми.

Важно войти в контакт не только со своей болью, но и с агрессией. Агрессия стоит на защите наших границ. Агрессия – это то, что не дает насилию (неизбежному в жизни) проникнуть глубоко внутрь.

Сохранняя чувствительность к состояниям «внутреннего ребенка», находясь в контакте с «зверем», стоящим на страже границ от насилия, как внешнего, так и внутреннего, важно еще вырастить в себе «достаточно хорошую маму» и даже «достаточно хорошего папу», найти слова любви, признания для самого себя.  

Comments

(Anonymous)
Jun. 21st, 2013 04:18 am (UTC)
От меня - по теме. Тоже узнала в статье себя. Причем были не только "молчанки" и сравнивания, но и сексуальное насилие от отца, немного, но до сих пор отойти не могу... Однако выход я нашла другой - закрыла все каналы доверия людям и стала жить сама, только сама и расчитывать только на себя. И тут уж меня не сломить, не переубедить. Я точно знаю теперь чего и когда хочу - слишком уж многое за меня решали в детстве. У меня сейчас прекрасная семья и самая замечательная дочка на свете. Пытаясь избежать ошибок родителей, стремлюсь растить ее по-другому - во всем поддерживая и все объясняя. Это и есть ответ, возможно, на предыдущее сообщение - можно ли ругать детей? Да, естественно, я живой человек, бывает и поругаюсь с дочкой, она не идеальная, но главное быстро отойти потом, не держать обиды, рассказать про свои чувства и причины своего "взрыва". А по обычным мелочам жизни - упрямство, нежелание есть и т.п. - объяснять и еще раз объяснять. Главное больше общаться, а не просто затыкать - я родитель, значит прав и все тут! Ребенок должен понимать - если есть границы дозволенного, значит на это есть причины. И тогда он сам будет в состоянии оценить ситуацию и не допустить ошибки.
А если ближе к теме вернуться, то как же быть мне теперь с моей закрытостью и недоверием. Стоит близкому человеку хоть раз провиниться передо мной - и все, дверь прикрывается, и так до тех пор, пока совсем не захлопнется, а обратно нет пути. Я не жалею о том, что бросила, не стремлюсь сохранить. Не радуюсь жизни так, как хотелось бы. А главное - доверяю только себе. Как научиться расслабляться, не готовиться все время к защите или не прятаться от людей?
katya_boydek
Jun. 24th, 2013 09:05 pm (UTC)
Здравствуйте. Про "как же быть мне теперь с моей закрытостью и недоверием" и "как научиться расслабляться, не готовиться все время к защите и не прятаться от людей".
Ваше недоверие - естественное следствие Вашей детской истории. То, что Вы закрылись и стали рассчитывать на себя, позволило Вам приспособиться к Вашей родительской семье и вырасти. И, так фантазирую, Вы прекрасно как взрослая теперь умеете со всем справляться. Только вот маленькая девочка, Ваш внутренний ребенок, которого Вы спрятали, чтобы выжить тогда, до сих пор боится людей. Ей требуется время, внимание, поддержка, чтобы снова доверять. Психотерапия в данном случае - хорошая возможность помочь ей, а значит и себе. Потому что травмы, полученные в отношениях, лечатся отношениями же.