?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Я слышала эти истории не раз. Как это было всегда неожиданно. Как нельзя было никак предотвратить и защититься. Как нельзя было плакать, жаловаться и вообще что-то чувствовать.

Истории про то, как били родители.

Сначала, правда, говорят вообще не так. А спокойно, часто с улыбкой: да, отец бил. Нет, ничего не чувствовал. А может вину чувствовал, за дело ж, наверное? Я сложный был ребёнок.

И только потом: за это били, за это и еще за то. По-разному: полотенцем, кулаком, ремнём, кипятильником.

И ещё позже детали: я помню, как хотел убежать в свою комнату, а он повалил меня в корридоре и бил. Я не знаю за что. Я помню, плакать нельзя было, иначе только сильнее бил.

А мама? А мама тихая была. Плакала мама или молчала. Или: а папа? Папа хороший был, но пил, не было его почти.

Я сама ребенок, не знающий, что такое физическое насилие. Я слушаю эти истории, и мысленно благодарю своих родителей. Я могу лишь догадываться, какой ад пережили люди, которых били. И я чувствую отчаяние, гнев и бессилие, когда слышу про то, как бьют детей.

Однажды я соприкоснулась "по касательной" с тем, что переживают дети, которых бьют.
Любой психотерапевт знает, что такое контрперенос. Если просто - то это когда терапевт чувствует что-то "как клиент" или "за клиента" (если тот не пускает чувство в сознание). Или когда терапевт чувствует что-то, что возникает у людей рядом с клиентом.

Один клиент, из таких вот "битых" детей, с историей, от которой хочется рыдать, орать и менять глобус, который сам однажды ударил женщину и не хотел, чтоб это повторилось, как-то неожиданно сказал: "А ведь я могу и вас ударить".

Я помню тогда мысль: он сильнее, я могу здесь орать, но никто не услышит и не придёт. И ещё мысль: я почему-то ничего не чувствую.

Только через несколько дней я "разморозилась". И накатил такой ужас, которого ни до, ни после я не переживала. Ни страх, ни паника - ужас, из живота, невозможный, невыносимый ужас. И ещё бессилие, как будто мир опасен, а я ничего не могу изменить.

Тот ужас и бессилие - это то, что я "небитый ребёнок", ощутила при угрозе физического насилия. Те чувства, которые задели меня по касательной - это то, что ощущал этот мой клиент в детстве ежедневно.

Ужас, бессилие, отчаяние переживают дети, которых бьют. Жить так постоянно невозможно. Есть переживания, которые невыносимы для психики. Если бы хотя бы можно было как-то отреагировать, зарыдать, закричать, ударить в ответ. Если бы можно было сбежать, избежать, что-то изменить в этих ситуациях избиения. Если бы кто-то вмешался, к кому-то можно было убежать за поддержкой, сочувствием. Но нельзя. И тогда поворачивается защитный тумблер - и чувства выключаются. Что-то со мной происходит, но я ничего не чувствую уже, вроде как и не со мной.

Так работают механизмы психической защиты. Когда что-то чувствовать невыносимо - поворачивается "выключатель". И около этого "выключателя" встает такой "охранник", задача которого сделать так, чтоб эти чувства больше не ощущались. И в ситуациях, провоцирующих "запретные" чувства, "охранник" выдаёт какое-то другое чувство или мысль, или вообще идею развивает.

Ужас и бессилие ребёнка, которого бьют те, от которых он ждёт заботы и защиты - невыносимы. Срабатывают защиты, ребёнок перестаёт чувствовать. И потом, когда его собственные дети провоцируют (неизбежно) ситуации, в которых он чувствует свое родительское бессилие, то защиты не пускают это чувство в сознание, а говорят - виноват ребёнок, накажи его. И вместо бессилия "включается" ярость или обвинение.

Или даже дети ничего не делают, а кто-то вдруг говорит, что детей бить нельзя. И все равно включается сигнал опасности - вдруг сейчас скажут, что дети что-то при этом чувствуют? Вдруг напомнят мне про то, что чувствовал я? Ну нет! И человек говорит: "ну что такого, меня били, и я человеком вырос". Хорошо работает "охранник" психики.

Я не знаю, что с этим делать. Не знаю, как обойти защитные механизмы детей, которых били, и которые теперь бьют своих детей. В их жизни было так много насилия и бессилия, что они не готовы вспоминать про то, каково им было детьми. Не готовы признать себя теми, кто нуждается в помощи. Для них насилие - это норма жизни, это то, в чем они выросли, то, что перестали воспринимать, как насилие.

Думаю, что большинству, чтобы перестать бить детей, нужен строгий "родительский", то есть государственный запрет в виде статьи в УК. Думаю, что не большинство, но многих может поддержать "психологический ликбез". И они уже будут влиять на большинство. Когда-то ведь и в других странах насилие считалось нормой, но постепенно это много где поменялось.

И безмерное уважение вызывают те, кто решает прекратить цепь насилия. Кто говорит: больше никогда я не ударю ребенка! Кто, если не справляется, обращается за помощью. Кто говорит: меня били, и я сделал то же самое, я ударил (или ударила) ребёнка, но я не хочу, чтобы так было. Или пусть не так говорят. Но имеют мужество "размораживаться", встречаться с непережитой болью, выдерживать её. Берут ответственность за то, чтобы залечить свои детские раны, вместо того, чтобы неосознанно "охранять" их и дальше передавать своим детям. Берут ответственность за то, чтобы защищать своих детей, в том числе от себя.


Comments

eldhenn
Feb. 21st, 2018 12:11 pm (UTC)
У меня лет в десять впервые возникла мысль "я своих детей бить не буду, ни за что". Меня очень, очень сильно угнетала ситуация в семье, "методы воспитания".